Армен Асриян (asriyan) wrote,
Армен Асриян
asriyan

Categories:

ДАВНО Я КНИЖКУ НЕ ЧИТАЛ...

А Михаил Успенский написал, наверное, лучшую книгу русской фантастики нулевых.
Рядом можно поставить разве что «Жизнь собачью» Лукина – но «Жизнь», кажется, была еще в девяностых написана.
Собственно, «Райская машина» уже давно в магазинах лежит – это у меня только сейчас руки дошли. Книга, кстати, замечательным образом иллюстрирует давнее высказывание того же Лукина: «Напиши, как все обстоит на самом деле – и получится самая крутая фантастика». Ровно это Успенский и сделал – и Лукин, как всегда, оказался прав.
В общем, кто еще протормозил, вроде меня – прекращайте тормозить, марш за книгой.
Похожа она, правда, не на прежние книги Успенского, а на то, что они вместе с Лазарчуком писали – но это уже детали.

Позабавило меня только одно – среди героев опять затесался, условно говоря, «хороший олигарх». Ну, пусть недоолигарх, пусть ничего не изменивший в объективном ходе исторического процесса и взорванный в своем вертолете к середине книги – но тем не менее.

(Собственно, о книге дальше ничего не будет – не буду портить удовольствие тем, кто еще не читал. Дальше я уже о своем))

Это уже давно и у многих писателей происходит – но всерьез режет ухо только здесь – просто потому, что почти ни одной другой фальшивой ноты в книге нет.
Вообще сюжетная роль таких недоолигархов очевидна – должен же кто-то из персонажей второго ряда обеспечить главному герою стартовые возможности для действия. Равно, как и для бездействия – когда герою остро понадобится на время отойти от свинцовых мерзостей обыденности и пять-десять лет поотшельничать в тайге…
Сделать самого олигарха главным героем никому еще, к счастью, в голову не приходило… Ну, кроме покойного Аксенова… Но Аксенов, во-первых, на самом деле не книгу писал, а в борьбу за «свободу Ходорковскому» свой посильный вклад вносил, во-вторых, книжка все равно мусорная получилась, в-третьих… Ладно, не будем о покойнике…
А у нормальных людей главные герои все таковы, что читателю сразу понятно – без такого вот друга-олигарха сидел бы герой с простыми друзьями-неолигархами на кухне и предавался бы мизантропическим ламентациям за бутылкой водки.

Чисто человеческое состояние автора тоже понятно.
Рано или поздно каждый честный и трезвый человек понимает, что его восприятие мира за окном давно уже опасно граничит с состоянием, весьма неодобряемым Церковью, ибо описывается это состояние чеканной формулировкой «впасть в грех отчаяния».
А зачастую даже не граничит, а находится уже по ту сторону границы.

И тогда – не забываем, речь о людях действительно честных, о других говорить неинтересно – возникает потребность подвергнуть серьезной перепроверке всю систему собственных взглядов. Исходя из допущения, что это не окружающая действительность так безысходна, а просто ты сам по тем или иным причинам предпочитаешь ее очернять, не замечая… ну, даже не положительные стороны текущей действительности – это было бы чересчур смелое предположение – но, по крайней мере, какие-то крохотные просветы, микроскопические щелочки, в которых – чисто теоретически – может еще слабо мерцать какая-то надежда… для страны, для человечества, в конце концов…
(Ну, речь-то именно о надежде для целого – своя частная жизнь может никаких поводов для отчаяния не давать, и совсем даже наоборот – но, еще раз повторюсь, разговор исключительно о честных людях.)
Причем ссылка на то, что, мол, уповаем на Божий промысел, сама по себе тоже не работает – просто потому, что свобода воли – краеугольный камень христианства, и Божий промысел в делах человеческих проявляется именно через реализацию этой самой свободы воли. И если ты не видишь, к какому именно месту приложить собственные руки – для реализации этого самого промысла – то ссылка становится просто дешевой отмазкой, служащей только для того, чтобы избавиться от мыслей с песьими головами.
Чтобы этот промысел сам взял тебя за шиворот и поволок, куда надо – для этого надо быть Ионой, а это мало кому из нас грозит))
И можно сколько угодно рассуждать о Смуте – но без определения собственного места в этой картине все разговоры так и остаются пьяными кухонными ламентациями.
Если ты ратник ополчения – где твое оружие? И где твое место в строю? И где стоит сам этот строй? Если обыватель нижегородский, оружия держать не обучен – ну, тогда где твое «заложим жен и детей своих»? Разве что пьянь кабацкая – тогда вопросов нет, тогда ты на своем месте…
Нет, много, конечно, развелось кандидатов в князья Пожарские – но, в двадцатый раз повторю – разговор только о честных людях.

И тогда – в этом бегстве от отчаяния и погоне за надеждой – этим самым честным людям незаметно начинает отказывать второе оговоренное качество – трезвость. И возникают фантасмагорические химеры вроде «хороших олигархов». В трезвом состоянии все прекрасно понимают, что любой приличный человек – если он так и остался приличным человеком – тормознулся на уровне «мелкого-среднего бизнеса» именно потому, что остался приличным. Отбор в олигархи проходил, в том числе, и по вполне конкретным человеческим качествам – и если кто продолжал на эти вершины рваться, а душу свою пытался сохранить – таких на самых дальних подступах отстреливали…
Но именно трезвость и начинает в глубине души ассоциироваться с отчаянием…
И, кстати, все тот же Лукин (вот уж кому, похоже, трезвость никогда не изменяет) замечательно поглумился над этой высосанной из пальца проблемой, описав в недавней повести «С нами бот», каким единственным образом может сформироваться «хороший олигарх», как он должен идти к вершине в бессознательном состоянии, не ведая, что творит – и прийти в сознание уже только там, на вершине))
Вообще же в русской фантастике не сусальное, не карикатурное, а вполне реалистичное изображение крупного российского капитала дал только Александр Громов – в давней уже и как-то негромко прошедшей книге «Завтра наступит вечность» (Впрочем, у Громова практически все книги проходят незаслуженно негромко – но это уже другой разговор.)

«Тут с год назад историйка была интересная... […] В общем, одна попытка захвата наземного генератора была, и успешная. Вот после этого-то мы и подстраховались... Словом, первая стартовая площадка у них, персонал у них, запуган и поет под чужую дудку, кабина тоже у них. Что сделали эти дурачки? Набили кабину спецназовцами, как шпротами, и в положенное время отправили к "Грифу". Штурмовать. […] Вот только несколько простых пустячков они упустили из виду. Но решили рискнуть. Словом, кабина еще атмосферу не прошла, а мы уже знали, что в ней за гости. Дождались передачи управления, взяли их на свой энергошнур, дотянули до высокой орбиты – и бросили. Поди поймай ее снова, особенно с Земли... Выручить тех "космонавтов", наверное, и "шаттл" не смог бы. Потом-то, конечно, мы кабину поймали, нам терять свое ни к чему…[…] И даже вернули на Землю тела, как только перед нами извинились за недоразумение. Видишь ли, запас воздуха в кабине очень уж небольшой... А резервный баллон с кислородом всего один. […] Всякой твари надо давать жить, если она тебя не трогает. И государству в том числе. Только не надо его закармливать, иначе оно тебе на шею сядет и никогда не слезет. Для того мы ему и дали разок по соплям, хотя, по правде говоря, те мертвецы мне и сейчас иногда снятся... Там не только спецназ был – они, сволочи, одного нашего с собой в кабину сунули, со старта... А что было делать? Их не мы убили, их государство убило. Из жадности. Они сами виноваты, что нанялись выполнять любой приказ. Я так считаю: либо человек понимает, что отвечает жизнью за некоторые свои поступки, и тогда это его личное дело, либо он дурак, а дураков не жалко».

Диагноз абсолютно точный и исчерпывающий.
Дураков ему никогда не жалко.
А кто у него в дураках ходит, а кто нет – вопрос тонкий))
Во всяком случае, себя и прочих двуногих они давно уже никак не смешивают. Как говорил в конце 90-ых один высокопоставленный кремлевский чиновник девушке-референту: «Я в тюрьме не смогу. Ты сможешь, а я – нет!» Ныне он тоже там, среди них.
А что «мертвецы снятся» – это да, это сколько угодно. «Совестью угрызаться» он всегда готов. Сам свой высший суд, тассать… Лишь бы прочие двуногие своими корявыми лапами в тонкую олигархическую душу не лезли:

"Нарушать заповеди или нет - это вопрос интимный. И никто не вправе указывать, как правильно его решить. Это личный риск, личная ответственность - не перед людьми, перед Богом. За каждого убитого по дороге"
http://www.specnaz.ru/archive/08_2001/6.htm

Но фантастам, понятно, громовский фрагмент ближе и понятнее.
Этот фрагмент хорошо бы у каждого фантаста над компом вывесить. Как только захочется про «хорошего олигарха» написать – перечитай. И пиши о чем-нибудь более правдоподобном. Об эльфах, орках, грифонах. Бластерах и звездолетах. Звездных принцессах и нуль-т-порталах.

А вообще – это не проблема одной только фантастики.
Это проблема всей сегодняшней литературы. Она, правда, практически вся сегодня в резервации фантастики заперта. Вне вольера – либо «стилистические искания», либо Сорокин и прочая копрофагия.

В последние десятилетия раньшего времени советская литературная критика глубоко озаботилась так называемой «проблемой героя». Вдруг обнаружилось, что в литературе этого самого героя просто нет. И его кинулись искать. И обсуждать причины его вопиющего отсутствия, как педсовет обсуждает злостного прогульщика. А также условия, необходимые для его возвращения в стены родной школы, то есть в советскую литературу.

Для понимающего человека все это было гомерически смешно, вроде проходившей примерно в то же время дискуссии африканских экономистов на тему – должны ли бывшие колонизаторы, в искупление своей исторической вины, свои бывшие колонии кормить-поить-лечить-ублажать, или ну его на хрен, а то от этой халявы экономика за отсутствием стимулов не растет, коррупция разрастается, да и политическая стабильность сильно страдает – ибо захватить власть и суметь утвердиться в качестве более-менее законного правительства означает еще и получение контроля над финансовой трубой европейской халявы.
Африканские экономисты, впрочем, оказались умнее советских критиков.
Те, после двадцатилетней дискуссии, все же сумели придти хоть к какому-то выводу.
Европейцы, ясный перец, козлы и потомки колонизаторов, по гроб жизни обязаны свободолюбивым народам Африки, а потому платят и платить будут. А как добиться, чтобы эта бесконечная «помощь» местную экономику не угнетала и коррупцию вкупе с политической нестабильностью не поощряла – об этом тоже пусть европейцы позаботятся. Ибо козлы, потомки колонизаторов, и по гроб жизни обязаны.
Советские критики даже этого не сумели.

Суть же проблемы была предельно проста.
Литературный герой должен обладать одним необходимым качеством – он должен ЧТО-НИБУДЬ ДЕЛАТЬ. «Проблема героя» была неразрешима в принципе, просто потому, что в заживо гниющем позднесоветском обществе напрочь отсутствовало свободное пространство для осмысленного социального действия. Более-менее существовала отдушина профессиональная – но производственный роман к тому времени давно вышел из моды. За пределами же профессии для человека существовала только возможность «личной жизни». Но человек – существо социальное. Нормальная «частная жизнь» обязательно включает в себя все три компонента – жизнь профессиональную, социальную и личную. И за невозможность реализации одного из них неизбежно деформирует и уродует два оставшихся.

Эпоха сменилась. А «проблема героя» – то есть проблема осмысленного социального действия литературного персонажа – осталась.
Действия, а не кухонной мизантропии… В конце концов, мизантропию за поллитрой еще Битов в «Пушкинском доме» исчерпал. Дальше – либо хуже, либо повтор… Как там у Стругацких: «Стихи были либо знакомые, либо плохие…» Действия. Но – без опоры на эльфов, грифонов и «хороших олигархов».
А казалось бы – все так просто! Всего-то и нужен – обычный сегодняшний человек. Наделенный рассудком, волей и желаниями. И, кроме того, если не верой, то по крайней мере, совестью… Именно, что обычный. Правда, не в значении «как все», а в значении НОРМАЛЬНЫЙ. Похожий на нас, на наших друзей и знакомых. Мы живем именно среди них, мы сами по большей части именно к этой породе и принадлежим… Вот только у каждого сегодняшнего писателя, как только он тянется пальцами к клавиатуре, наступает внезапный приступ амнезии)) Он напрочь забывает все, что знает об окружающих его реальных людей (да и осебе самом!), и начинает мучиться «невозможностью действия» за составленного из буковок человечка.

Как недавно возмущалась одна окологламурная литературная девушка: «Почему не дадут никакой премии Минаеву? Ведь только у него в книгах люди действуют!»
В чем-то «девушка с клатчем» глубоко права…

Впрочем, такая картина сложилась не так, чтобы очень случайно.
На протяжении последних двадцати без малого лет малейшие признаки воли к действию изгонялись из высокой литературы в область «низких жанров» почти сознательно… «Почти» – просто потому, что при всей целенаправленности и безошибочной точности каждого акта, процесс был рефлекторным. Как шебуршение кукушонка, выпихивающего из гнезда законных наследников. В той особой разновидности «высокой литературы», которую я для себя давно назвал «букеровские романы», этот принцип стал просто доминировать над любыми другими. Время от времени проглядывая книги, попадающие в разные годы в шорт-лист, я всегда оценивал вероятность присуждения премии именно по этому признаку – чем меньше у героя воли к жизни – тем вероятнее лауреатство. Во всяком случае, в те годы, когда я таким мониторингом озадачивался – срабатывало без единой осечки…
В лучшем же из всех букеровских романов (Михаил Бутов, «Свобода», Букер-99) этот принцип просто отчеканен на первой же странице:
«…Чем дальше, тем больше я видел оснований подозревать, что фамильными касаниями к искусству, подполью и безумию мера участия в жизни, определенная нашей семье, исчерпана без остатка. И если отец вышел здесь на уровень твердого нуля, то мне, хотевшему быть всем, существовать оставлено в областях отрицательных, если не мнимых».
Конечно, для всякого, кто хоть немного знаком с Бутовым, очевидно, что первое лицо здесь – литературная условность, но сам факт, какое именно мироощущение имитировал автор, нацеленный на успех (и не обманувшийся в своих ожиданиях), говорит о многом.

Ничего загадочного тут, разумеется, нет.
Просто любая революция приводит в кресла литературных чиновников радикалов родственного склада. Революция большевистская или фашистская – футуристов.
Революция 91-го привела совсем других людей.
Пребывая в советские годы в роли деятелей «культуры подпольной», эти люди скорее даже культивировали безволие и безответсвенность в качестве социальной роли, доводя эти черты порой до балансирования на грани юродства. Это тоже ощущалось ими, как разновидность «протеста»… До подлинного юродства, разумеется, доходить никто не собирался – люди были вполне расчетливые, литературную свою судьбу – пусть и «альтернативную» – строили вполне сознательно и дальновидно – какое уж тут юродство…
Как могло бы выглядеть в ту эпоху юродство подлинное, описал в своем первом – и лучшем – романе «Перемещенное лицо» незаслуженно забытый (хоть и ныне здравствующий) Зиновий Зиник. Не исключено, кстати, что и забвение это умышленное – как-то слишком наглядно в романе встает все то живое и безумное, что так и не вышло за пределы очень узких московских кругов – а широкой публике позже показали только мертвый и препарированный вариант – в унылой бухгалтерской версии Рубинштейна и Пригова.

И в новую эпоху, оказавшись в роли литературных чиновников, распорядителей грантов и премий, эти люди – скорее всего, бессознательно (еще раз вспомним кукушонка) – стали поощрять в литературе родную и близкую модель социального поведения. И герой действующий был постепенно вытеснен за пределы литературного гнезда – да так основательно, что сегодня никто и не знает, с какого конца за него взяться…

А «Райская машина» Успенского – всю равно книга замечательная, хоть и с «олигархом»)))

А герой все равно появится, куда ж ему деваться.
Subscribe

  • (no subject)

    В 90-ые случилось невероятное ускорение времени, что-то похожее, наверное, было только в ранних 20-ых. Целая историческая эпоха пролетала за…

  • (no subject)

    Тут в связи с "Союзом спасения" неоднократно поминалась "Звезда пленительного счастья" - я и вспомнил, что все руки не доходили…

  • (no subject)

    Вспомнил, что давно не практиковался в самопрограммировании. Навыки никуда, конечно, не делись, но тренировки существуют не для того, чтобы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • (no subject)

    В 90-ые случилось невероятное ускорение времени, что-то похожее, наверное, было только в ранних 20-ых. Целая историческая эпоха пролетала за…

  • (no subject)

    Тут в связи с "Союзом спасения" неоднократно поминалась "Звезда пленительного счастья" - я и вспомнил, что все руки не доходили…

  • (no subject)

    Вспомнил, что давно не практиковался в самопрограммировании. Навыки никуда, конечно, не делись, но тренировки существуют не для того, чтобы…