Армен Асриян (asriyan) wrote,
Армен Асриян
asriyan

Categories:

Вдруг вспомнилось.

ПРО ДЕДА СЕМЕНА И СОВЕТСКИЕ ЭКОНОМИКИ.
Лет, наверное, двадцать назад, взахлеб читая свежевышедшие “За миллиард лет...” Стругацких, я неожиданно споткнулся на том, что среди “потерпевших” оказался экономист. Если кто не помнит - верхний пласт сюжета сводился к тому, что некая неопознанная, но невообразимо могучая сила, предположительно - просто-напросто само Мироздание - постепенно наращивая давление, препятствует в работе ученым, работающим на ключевых направлениях, могущих через миллионы лет вывести человечество на уровень Сверхцивилизации. С точки зрения тогдашнего подростка, список был ясен и логичен - астрофизик, биофизик, ракетчик, электронщик... Но - экономист? С занудным диссером: “Взаимовлияние экономик США и Японии в 60-70 годах?”
Разговор сейчас не о тогдашнем отрицании самой возможности заниматься экономикой - или, скажем, юриспруденцией - для мало-мальски пристойного человека. Отрицании, за которое мы сурово наказываемся первый, но явно не последний десяток лет - но о теме диссертации. (Кстати, какая роскошная тема для романа - нет, не для романа, для серьезной научной концепции - наше сегодняшнее положение, как результат изощренной мести всяким физикам-лирикам со стороны затурканных бухгалтеров, нотариусов и юрисконсультов! До нас же, как до жирафов, стали наконец доходить азы (или зады - кому как нравится) - психоанализа там, всякой прочей когнитивной психологии - коллективное бессознательное главбухов - блеск!)
Потом, уже в университете, приятель-экономист (единственный, которому компания прощала экстравагантность профессии) объяснил, что успешное сотрудничество и опять же взаимовлияние экономик, построенных на совершенно разных - а для японской и американской, так и вообще взаимоисключающих – идеологиях, есть тема увлекательнейшая и полная просто мистических тайн.
С тех пор, оказываясь в какой-нибудь новой точке Союза, я старательно пытался разобраться в местных хозяйственных механизмах - в смысле, механизмов реальных, поскольку везде и всюду они маскировались (довольно, впрочем, небрежно, исключительно для приличия) под декорации “социалистической экономики”. Оказалось, на территории советского субконтинента (ну, уж во всяком случае, не страны!) сосуществовало как минимум полтора десятка национальных и региональных экономик, в большинстве своем действительно малосовместимых. Изучение того, каким образом все это взаимодействовало - да просто сосуществовало! - могло бы дать, по видимому, фантастические результаты, но тогда этим никто не интересовался, а сегодня поезд уже ушел.
Одним из самых интересных случаев была Чечня. Собственно, говорить об экономической идеологии, о “хозяйственной этике” было затруднительно - люди вступали с окружающим миром в отношения, которые могли быть названы только “охота и собирательство”. Особую пикантность придавало то обстоятельство, что в качестве “дикого леса” выступала не столько природа (слишком бедная), сколько плоды труда остальных людей, не членов “охотничьего коллектива”, в частности - русских, завезенных после депортации чеченцев в сорок четвертом, и успевшим там много чего понастроить. (“Охотничьи экспедиции” на территорию сопредельной Кубани - вообще предмет отдельного разговора). Одним из корней обеих последних чеченских войн (равно как и всех предыдущих и неизбежных последующих) и была именно эта невозможность взаимопонимания - когда каждый конкретный Муса, врезавший свой персональный краник в проходящей рядом нефтяной трубе, внутренне абсолютно убежден, что любая попытка восстановить статус-кво есть акт бандитизма и покушения на его собственность, образовавшуюся в результате приложения его личного труда (врезал краник) к дикой природе (труба, идущая ниоткуда, во всяком случае, из-за горизонта, и уходящая опять же в никуда).
Для чеченской “хозяйственной модели” очень характерна история Грозненского нефтеперерабатывающего комбината и деда Семена. Завод стоял давно, перестраивался неоднократно и все как-то не вовремя. Раз перестроили - тут как раз революция, кто помнил, что, где и как строилось - перебиты либо сбежали, чертежи и прочие бумаги, как водится, пропали. Еще раз перестроили - как раз тридцатые годы, кто в курсе - перестреляны, а тут война - бумаги опять пропали. Третий раз перестроили - чеченцы из Казахстана возвращаются, русские специалисты потихоньку уезжать начали... Бумаг, правда с собой не увозили, так ведь в них еще разбираться надо... В общем, к началу восьмидесятых сложилась такая замечательная ситуация, что, если случалась на заводе авария - в смысле, в ту трубу, в которую должно, нефть по прежнему втекает, а из той, из которой должно вытекать, ничего почему-то вытекать не хочет, и где именно в дремучих трубных джунглях что случилось - озеро ли нефтяное где образовывается - случайной искры дожидаться, или же наоборот - давление в закупоренных трубах растет и в любой момент рвануть может - никому не ведомо - если значит, возникала такого рода нештатная ситуация (а возникала она не то чтобы очень редко), существовал единственный выход: звать деда Семена. Дед, проработавший на заводе всю жизнь, был давно на пенсии, но на просьбу помочь отзывался охотно, поскольку, по давно заведенному ритуалу, выставляли ему две бутылки водки, одну из которых дед выкушивал до того, как нырнуть в дикие и неизученные дебри, а вторую - несколько часов спустя, из оных дебрей вынырнув и небрежно сообщив, что теперь все в порядке. Начальство же ночами безысходно тосковало в подушку на тему, что делать, когда дед кони двинет, поскольку учениками обзаводится тот категорически отказывался, резонно полагая, что нечего конкурентов на дармовую выпивку плодить...
Потом наступил Хасавюрт.
И каждый раз, натыкаясь в газете на рассуждения о том, как славно пойдет азербайджанская труба через Грозный, как заработает опять комбинат и начнет, по совместительству, выполнять функции гаранта вечного мира и стабильности, я никак не мог отделаться от мысли - а озаботились ли знатные переговорщики и прочие демократы комсомольского призыва, обернувшиеся, по щучьему велению, нефтяными магнатами, главным для громадья их планов вопросом - жив ли еще дед Семен, и пятнадцать лет назад бывший далеко уже не мальчиком, а если жив, остался ли в Грозном - война, все-таки...
Subscribe

  • (no subject)

    В 90-ые случилось невероятное ускорение времени, что-то похожее, наверное, было только в ранних 20-ых. Целая историческая эпоха пролетала за…

  • (no subject)

    Тут в связи с "Союзом спасения" неоднократно поминалась "Звезда пленительного счастья" - я и вспомнил, что все руки не доходили…

  • (no subject)

    Вспомнил, что давно не практиковался в самопрограммировании. Навыки никуда, конечно, не делись, но тренировки существуют не для того, чтобы…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments