Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

asriyan

(no subject)

Фейсбучная реклама принесла статью про Эдварда Хоппера. На мой дилетантский вкус - художник довольно посредственный. За единственным, конечно, исключением... И все, кто вообще слышал эту фамилию. разумеется, сразу догадались, о каком исключении идет речь.

В былинные давнопрошедшие времена, когда живопись была душевно здорова (т.е. были именно живописью, а не собранием "инсталляций" из говна и палок), среди художников бытовало страшное ругательство: "литературщина". Имелось в виду, что посредственный в техническом отношении художник пытается привлечь внимание публики исключительно сюжетом картины. Примат "что" над "как".

Вообще говоря, подход, конечно, абсолютно верный. И не только по отношению к живописи, но и ко всем производным видам искусства. Я когда-то писал нечто подобное о знаменитом фильме - воздействие на зрителя путем примитивной психологической манипуляции, не имеющей ничего общего с киноискусством - но это отступление может увести слишком далеко, потому мы его совершенно волюнтаристским образом обрубим и даже фильма здесь называть не станем))

Только литературе, как высшей разновидности искусства, невозможно предъявить обвинение в подражательности. Ей все впрок. Когда писатель пытается подражать другому вида искусства (будь то "импрессионистская проза" или еще какая глупость вроде "кинематографического романа" времен Дос Пассоса) - это вызывает исключительно одобрение и интерес окружающих. Другое дело, что, в конечном итоге, в истории литературы все эти эксперименты остаются совершенно необязательными маргиналиями - что, опять же, абсолютно естественно, учитывая незыблемую иерархию. Нельзя безнаказанно подражать низшим.

Но в единственном случае "литературщина" в живописи совершенно оправданна. Это когда художник выполняет функцию, аналогичную высшей функции литературы - зафиксировать неназванное до того человеческое состояние.edward-hopper-011-7 Collapse )
asriyan

(no subject)

Пора бы тему и закрыть, да вот не получается((
Всяк, встающий грудью за свежеиспеченную лауреатку, рано или поздно произносит фразу: "Я читал "У войны неженское лицо"! Это же сильно!" Что ими движет - понятно. Все-таки неловкость за характер т.н. "публицистического творчества" именинницы люди смутно ощущают - и хватаются за спасительную (как им кажется) соломинку - произведение, не то, чтобы даже условно "художественное" - но в котором, хотя бы, авторский текст наличествует в заметном количестве... Беда в том, что часть говорящих откровенно лжет - не читали. Иначе бы не стали вспоминать. Другая часть - действительно пролиставшие книгу - искренне надеется, что эту тягомотину никто, кроме них, не открывал - так что и возразить некому. Они ошибаются. В мире хватает педантов. В том числе - и одолевших указанное сочинение. Третья же часть - читали и восхищаются абсолютно искренне. Это, в принципе, тоже понятно. Если человек говорит, что у него нет слуха - дальше он может сколько угодно рассуждать о своих музыкальных предпочтениях - его уже не слышат. Так вот - только самим говорящим кажется, что выражение восхищения этой книгой является содержательным высказыванием. В действительности же это высказывание, что называется, "по процедуре". Ибо оно просто сообщает об абсолютном отсутствии у говорящего литературного слуха. Дальше он имеет право рассуждать о литературе сколь угодно пространно - хоть о лауреатке, хоть о Коэльо, хоть о комиксах про Супермена. С него спроса нет.
Открою вам страшную тайну, дамы и господа: литература - это, вообще-то, в первую очередь - КАК. И только в двадцатую - О ЧЕМ.
Вы об этом, наверное, не слышали. Можете утешиться тем, что вы не одиноки. Вообще, жаль, что жюри премии Ленинского комсомола не дожило до наших времен. Тогда бы вы вместе с ним и с примкнувшим к вам нобелевским комитетом, могли бы присудить, например, какую-нибудь премию за ораторское искусство тургеневскому Герасиму. Мало ли, что слова вымолвить не в состоянии.
Зато сколько пережил! И мычит так жалостно...
asriyan

И МУЖА ВАШЕГО, ТОВАРИЩА КРУПСКОГО…

Наткнулся в тексте на фразу «как на картинах Вальехо». Забуксовал, было – какие картины? Почему не стихи? Потом сообразил – не Сесар, а Борис Вальехо… Я к фентезийным художникам равнодушен, даже если фентези для них – коммерческая приправа к женскому телу, вот и вспоминаю с задержкой… А еще чуть позже вспомнил, что это уже было лет десять назад – и упоминание «картин Вальехо», и мое недоумение (тогда я про Бориса сам не вспомнил, почему и поинтересовался у автора, неужели Сесар еще и картины писал). Дальнейшее обсуждение пошло по двум направлениям – доброхоты наперебой сообщали мне, какого замечательного живописца мне предстоит для себя открыть, любопытствующие же интересовались, кто такой Сесар (Википедия была еще мало кому известно, а искать самостоятельно людям было лень). Кто-то между делом вспомнил какую-то чилийскую коммунистку с той же фамилией…
Время, однако, не стоит на месте. Сегодняшнее обсуждение разительно отличалось от прошлого. Сесара не поминал никто (я в обсуждение лезть не стал). Бориса изрядно подзабыли, и многие интересовались, кто это такой (Вики уже доступна всем, но лень человеческая неистребима). Самым же популярным был вопрос: «А она еще и картины пишет?» Я, было, подивился широкой известности чилийской коммунистки, но все оказалось гораздо интереснее. Чилийку тоже все благополучно забыли. Пальму первенства сегодня держит некая актриса Мелани Вальехо. Тут в Вики полез уже я, где и просветился: «Известна прежде всего по роли Мэдисон Рокка — Синего мистического рейнджера в телесериале «Могучие Рейнджеры: Мистическая сила»…
Подозреваю, что лет через десять сцена повториться снова…
Какую новую вальеху принесут двадцатые годы?
asriyan

(no subject)

Нет, воля ваша - но женщины должны писать исключительно "женскую литературу"... Когда они работают в общедоступных, так сказать, жанрах - конфуз неизбежен.
Вот и сейчас. Талантливая книжка, чуть водянистая, правда, но по нашим временам грех на такое жаловаться... Хороший язык, живой, образный. И герой тебе уже стал... ну, не симпатичен - неуловимая странность держит на расстоянии - но, по крайней мере, любопытен - а это, опять же по нашим временам, уже немало. И тут хуяк - герой "забрался в кресло с ногами". Ага. Он бы еще "быстрым движением поправил на губах помаду"! И вся странность героя сразу становится ясной и понятной. И имя этой странности - женственность. Не голубизна, а именно нутряная женственность - в эмоциях, в оценках, в подсознательных реакциях... И как бы авторесса не старалась выписать его сильным - хучь физически, хучь внутренне - он все равно останется вымечтанным сказочным принцем, нежным существом из девичьей мечты...
Нет, есть единственный случай, когда женщина способна выписать живой и правдоподобный мужской портрет. Когда страстно и глубоко любящая женщина пишет его с натуры - пусть и вплетая возлюбленного в литературные обстоятельства, не имеющие никакого отношения к реальности. И такой портрет не обязательно получается комплиментарным - женская проницательность неподвластна им самим... Но любовь - зверь редкий, в наше же время - не просто вымирающий, а хищнически истребляемый. Кроме же "вымечтанного принца" и "возлюбленного" у женщин-авторесс существует единственный вид более-менее выписанных героев - "разлюбленный".
Безотносительно к сюжету - просто персонажа, которого необходимо сделать симпатичным, но обреченным на неудачу, женщины, как правило, пишут со своих "бывших"... В итоге сквозь натужную "симпатичность" прорывается злая карикатура... Ибо, как говорила одна мудрая женщина, "когда женщина разлюбит, мужчина начинает смердеть и чавкать".
Собственно, и все. Все остальные персонажи женщины-авторессы - грубо раскрашенные картонки.
А как же, гневно воскликнут читательницы, а разве мужики умеют описывать женщин? Нет. Не умеют. Но им и незачем. Потому что женщина в традиционной литературе - антураж, декорация. На фоне которых разворачивается основная деятельность героя - даже если эта деятельность сводится к любви. И любая попытка выписать Анну Каренину или Эмму Бовари заканчивается созданием неправдоподобного и нежизнеспособного монстра.
Ну, так и мы имеем право на такое же отношение - снова гневно вскричит читательница. Чтобы мужчина был антуражем и декорацией, на фоне которых... Имеете. Безусловно, имеете. Именно это и называется "женским романом". И давайте больше не морочить друг другу голову, а заниматься каждый своим.
asriyan

ПО-ПРЕЖНЕМУ ОБ ОДИЧАНИИ

Образцово-показательный "патриотичный фантаст".
В его мире российские разработчики создали онлайн-вселенную, на порядок превосходящую все существующие игры, но жестко увязывающую время доступа к игре с временем, затраченным в реале на полезную деятельность. За полезную деятельность – бонусы. За бесполезную и вредную – штрафы. В число бесполезных, кроме потребления алкоголя, табака и бодрствования после полуночи попадает «чтение художественной литературы». Когда чуть позже выясняется, что львиную долю книги занимает пропаганда таймменеджмента, никакого удивления уже не возникает. Все абсолютно логично. Раб должен трудиться на износ. А художественная литература – средство воспитания господ. Рабам это ни к чему. Система бонусов за «полезную деятельность» тоже очень характерна: работа – 1:1; учеба – 1,5:1; спорт – 2:1. Опять же – абсолютно логично. Образованный (до нужного уровня) раб выгоднее, но, в целом, физическая подготовка для него важнее. Соответственно, бонус за спорт должен быть выше бонуса за учебу.
И называется вся эта хурма «Империя наносит ответный удар»…
Какая Империя, болезный? Империи строят совсем другие люди. Максимум, что у тебя получится – лагерь восставших рабов на склоне Везувия. Которых, рано или поздно, неизбежно раздавят рабовладельцы. Хотя бы потому, что воспитывались на «художественной литературе».
asriyan

СУДЬБЫ СЛОВ

Мы еще застали время, когда прилагательное «крайний» в значении «последний» использовали исключительно люди, чья повседневная деятельность была связана с действительным риском – подводники, спецназовцы, войсковые разведчики…
Потом со словом произошло то же, что и с камуфляжем – сначала его натянула вся армия вплоть до прапоров-кладовщиков, потом – менты, потом охранники магазинов, и некогда статусный атрибут превратился (в городе) в атрибут однозначно маргинальный.
Сегодня куда чаще звучит «крайний репортаж», «крайняя песня», «крайний альбом», «крайняя книга»…
В 90-ые та же история приключилось со словом «творчество».
Когда его захватали грязными лапками мелкие зверушки из шоу-бизнеса, нормальные люди раз и навсегда от него отказались, заменив его нейтральным словом «работа».
В какой-то момент сложилась ситуация откровенно анекдотическая: если человек назывался «художником», употребление слова «творчество» однозначно маркировало его, как одного из тех, кто приколачивает мошонку к Красной площади или, в лучшем случае, выкладывает сложные композиции из собачьего дерьма и использованных презервативов. Если же «художник» называл свою деятельность «работой» – это означало, что он относится к вымирающему племени умеющих нарисовать домик с трубой, за что их люто ненавидели «художники», занимающиеся «творчеством», поскольку этим шаманским умением не обладали.
Иногда, впрочем, случается и обратное.
В XIX веке прилагательное «волнительный» было визитной карточкой провинциальных актеров. Отношение к этому кочевому необразованному племени было достаточно специфическим – числились они парой ступеней выше цыган – своих сценических коллег и конкурентов – но все еще не совсем «приличными людьми». Посему языковые особенности воспринимались окружающими абсолютно естественно – у каждого племени свои погремушки – но если бы слово «волнительный» произнес бы человек «из общества» – это шокировало бы окружающих примерно так же, как если бы он вышел на улицу в цыганской рубахе.
Попадая в императорские театры, провинциалы сразу же забывали о диких привычках племени, старательно заучивая языковые нормы. Первыми столичными актерами, щеголявшими этим провинциальным жаргонизмом, стали актеры МХАТа – и дело тут было не столько в тогдашней моде на «демократичность», сколько в совершенно сознательной маркетинговой политике гениального менеджера Немировича-Данченко, педалирующего любую деталь, подчеркивающую отличие его детища от «императорских» конкурентов. Тем не менее, варваризм оставался исключительной фишкой МХАТа до самого конца советской эпохи, не вызывая ни у кого желания его перенять – ну, ебанутые они слегка на этом месте, но любим-то мы их не за это…
С наступлением дикарской эпохи, однако, все изменилось. Всего два десятилетия плясок вокруг костра – и сегодня актерский варваризм превратился в языковую норму тележурналистики. Совершенно неожиданно абсолютно нейтральное прилагательное «волнующий» превратилось вдруг в один из шиболетов, отличающих цивилизованного человека от телевизионного папуаса.
asriyan

(no subject)

По поводу умело разожженных споров между "белыми" и "красными". (Казалось бы - еще пару лет назад затихло - ан нет... Ну, мастера, кто бы спорил...) Не касаясь причин текущего срача, просто повторю свое же десятилетней (примерно) давности: "Если рядом с портретами Дроздовского, Каппеля, Неженцева и Слащева у тебя не стоят портреты Сталина и Берия - ни хрена ты в истории России так и не понял".
asriyan

«И ТЕРПЕНТИН НА ЧТО-НИБУДЬ ПОЛЕЗЕН»

«Мусорной люстрации» подвергся директор днепропетровского театра оперы и балета Александр Шароваров…
В видеозаписи события мне больше всего понравилось страстное восклицание женщины, оставшейся за кадром: «А где украинский флаг? Где портрет президента?»
Полагаю, ролик необходимо сохранить. Умный человек способен извлечь пользу из чего угодно, даже из укро-папуасской уличной самодеятельности.

Государственный флаг – предмет особый, о нем говорить не будем.
А вот манера любых чиновников, как только они выходят на уровень микроскопического начальства (если на совсем старые деньги – примерно с уровня чиновника VIII класса) вешать на стену кабинета портрет президента, меня лично очень раздражает. Независимо от соображений владельца кабинета, для меня наличие портрета – совершенно однозначный сигнал: «ворую, но лоялен!». Тот самый интендант, которого, по завету Александра Васильевича Суворова, «после трех лет на посту можно вешать без суда и следствия».

Привычка к портрету началась еще в ельцинскую эпоху, и тогда она смотрелась вполне органично. Когда понятие «квалификация» исчезло напрочь, а единственными критериями соответствия должности стали «управляемость» и «договороспособность».

В переводе на русский язык слово «управляемость» означало:
1. Ворует. (Бессребреники, сколь-нибудь всерьез озабоченные «интересами государства», выглядели крайне подозрительно, от них избавлялись всеми силами – а вдруг завтра догадается, что «интересам государства» в первую очередь противоречит деятельность «всенародно избранного» и начнет предпринимать конкретные действия?)
2. Ворует согласно штатному расписанию. (Чиновники прекрасно понимали, кому сколько положено. Воровство «не по чину» было нетерпимо не потому, что «бросало тень…» – вот уж на это всем было насрать. Опасность была в другом – бравший не по чину, во-первых, вторгался в область финансовых интересов чиновников вышестоящих, во-вторых – что важнее – выдавал отсутствие главной чиновничьей добродетели – «умеренности и аккуратности»… Тем самым демонстрировал излишнее честолюбие, готовность двигаться вверх по карьерной лестнице не в порядке естественного движения служебного эскалатора, а по головам непосредственного начальства… В общем - явный карбонарий, куда опаснее простодушных ревнителей государственных интересов.)
3. Документальные подтверждения того, что ворует, наличествуют, и сам чиновник прекрасно об этом осведомлен – этот пункт в комментариях не нуждается.

Слово «договороспособность» имело единственный смысл – не чужд новому, не замыкается исключительно в уже привычных коррупционных схемах, отгораживаясь от новых контактов – напротив, всегда открыт взаимовыгодным предложениям, если они находятся на его уровне компетенции (см. «управляемость», п.2.)

Портрет голема означал не просто лояльность, но – главное – открытую и демонстративную принадлежность к касте чиновного ворья. «Голубых воришек», страдавших душевной раздвоенностью и ненужными рефлексиями, недолюбливали, обоснованно подозревая в наличии неискорененных остатков совести, могущих рано или поздно привести либо к сочувствую (возможно, и деятельному) деятельности ревнителей государственных интересов, либо (гораздо вероятнее) к нежелательному честолюбию согласно тому же п.2. («воровать – так миллион!»). Таких из системы тоже выдавливали, но ласково – не в пустоту, а на синекуры соответствующего уровня в «структурообразующих банках» – без возможности влиять на решения, но с жирной пайкой… Большинство чиновных уже отморозков все же еще помнили собственные давно прошедшие рефлексии (ерофеевские «пидарасы без страха и упрека, выкованные из чистой стали с головы до пят» составляли незначительное меньшинство), и хоть и держать в системе слабое звено опасались, но уничтожать, сталкивая в нищету, не видели необходимости…

Кроме всего прочего, покойный голем, несмотря на звериное, распутинское чутье на опасность, был человеком небольшого ума и покупался на самую грубую лесть. История про вице-премьера Немцова, первым догадавшимся носить документы на подпись в папочке с золотым тиснением «Царь», широко известна. И новация с портретами в кабинетах, откровенно отсылающая к портретам Государя Императора (вывешиваемым, правда, с куда большим разбором и вкусом) апеллировала к тем же чувствам недалекого приказчика, взгромоздившегося на поломанный трон в смазных сапогах…

Смена президента, с точки зрения ельцинского чиновника, означала всего лишь смену портрета на стене. С точки же зрения посетителя чиновного кабинета, первым наглядным намеком на реальные изменения должно стать исчезновение портретов. Отсутствие потребности в демонстративной и ни к чему не обязывающей лояльности если и не гарантирует, то, по крайней мере, способно вызвать надежду, что в кабинете с голой стеной сидит человек, уверенный в своем профессионализме и не «висящий на крючке»…

Начинать разговор о портретах без повода было бессмысленно. Но сегодня – благодаря стараниям папуасских «люстраторов» портрет может стать символом укропского дикарства, неуместным в цивилизованной стране. Вряд ли уже сегодня. Вряд ли завтра. Но сцена с днепропетровским театром будет повторяться снова и снова. Сходство станет слишком разительным. Придется реагировать.
И от укропов бывает польза.
asriyan

МАРИЯ ДЭВИ КУРГИНЯН

Многостраничные комментарии кургиняновцев к выступлению Стрелкова появились уже минут через тридцать-сорок после окончания самого выступления. То ли болванки тестов были заготовлены заранее, то ли странные люди в красных куртках вслед за Анри Бретоном в совершенстве овладели методом "автоматического письма". Во всяком случае, логики и связности в этих комментариях ничуть не больше, чем в творениях классиков сюрреализма. По отсутствию же рефлексии кургиняновцы оставили далеко позади даже свидетелей Навального. "Вся страна шагает не в ногу, один Сергей Ервандович в ногу". Белое братство, блин... Ну, не белое, краснокурточное))
asriyan

"ПРЕДСКАЗЫВАТЬ ВООБЩЕ ТРУДНО. ОСОБЕННО БУДУЩЕЕ"

А ведь "Бегущая по волнам" 66-го года, по сценарию Галича - лучшая аллегория 91-го. Ну, и самая лаконичная...
Стоят люди. Охраняют статую. Но как-то вяло охраняют. Без энтузиазма. Да и от чего именно охраняют - сами не в курсе. Так, на всякий случай... А потом приходит веселый человек. И говорит, что это плохая статуя. Она бежит к морю. А мы на ее месте поставим хорошую статую, она, наоборот, будет бежать к нам. И добавляет немного азарта, предложив бутылку в награду тому, кто угадает, на сколько кусков разлетится "эта плохая статуя, когда мы ударим по ней этой хорошей машиной".
И все. Дело сделано. Вялые защитники мгновенно превращаются в энергичных разрушителей.
Ровно за четверть века до снято.