Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

(no subject)

Тут народ потешается над путинским неологизмом "заевфратье". Путин, между тем, пребывает строго в рамках историко-культурной традиции. Евфрат ментально освоен и присвоен Россией больше века назад - разве что с физическим воплощением пока заминка вышла. Но с точки зрения языка - это уже детали.

"Главнокомандующий русской армией на Кавказе великий князь Николай Николаевич 11 января 1917 года издал приказ, по которому создавалось Евфратское казачье войско. Его планировалось сформировать из добровольцев-казаков (большинство казачьих частей с Кубани и Терека воевали в Закавказье), а также местных жителей, большинство которых составляли армяне..."

Понимающие люди уже вздрогнули. Вот чего никогда не прощу всей этой февральской кадетской сволочи - какое веселье угробили! Армянское казачье войско...

Для тех, кто не очень в теме: регулярные кавалерийские офицеры, служившие в казачьих частях, охреневали от казачьего понимания дисциплины. Особенно они шалели, когда двигавшиеся в войсковой колонне казаки, если в голове колонны случалась заминка, с детским любопытством вываливались из строя и скакали вперед, "поглядеть, чего там стряслось". А теперь умножаем это еще и на армянскую обстоятельность... "Ахр, таварищ камандир, я же не отказываюсь выполнить приказ! Я просто хочу понять - зачем? Может, я придумаю, как правильнее сделать!" (Фраза подлинная, советских еще времен.)

asriyan

ДАВНЕНЬКО Я СОЦИАЛЬНОЙ РОЗНИ НЕ РАЗЖИГАЛ

Впервые захожу в ленту в новом году. Лента, преимущественно, активно переживает знакомство с новым эвфемизмом для замшелого словосочетания "нормальный человек". До сегодняшнего дня мы были только "сексисты" и "гомофобы". Теперь - еще и "циссексуалы".
Ну, забавно, конечно, спору нет...

К сожалению, дело тут не только в том, что изобретение бессмысленных определений призвано нивелировать разницу между нормой и перверзией. Все несколько хуже. Множащиеся на глазах определения нормальных людей выполняют куда более важную функцию. Каждое из них - по замыслу производителей - должно откалывать от большинства "нормальных" хоть несколько человек. Нет, трудно, конечно, представить человека, который, заглянув в вики, чтобы понять, что за такое "цис-" к нему привесили, стал бы возражать - нет, мол, я не такой! В этом смысле - нововведение не удалось. Но на примере двух прежних мы уже видим, как работает механизм. "Нет, я не гомофоб, я к ним равнодушно отношусь...","Я не сексист, я вообще-то, за равноправие, просто..." Лиха беда начало.

Завтра появится термин, маркирующий людей, предпочитающих немного потерпеть, но не мочиться в уличные урны. А послезавтра - людей, агрессивно относящихся к тем, кто в урны мочится. И отколется еще несколько человек: "Да нет, я-то сам на улице не ссу, но если человеку так уж невтерпеж - ну, пускай, чего уж там..."

Дело не в ползучем наступлении терпимости к разнообразным большим и малым мерзостям. Дело в том, что рано или поздно, после двадцатого или тридцатого семантического шлагбаума, нормальное большинство, упорствующее в своей нормальности, не пытающееся выскользнуть ни из-под одного определения, количественно если и не сравняется, то хотя бы приблизится к совокупности носителей различных перверзий. А сколачивание единого фронта носителей извращений - как и превращение любой, вчера еще совершенно невинной причуды в клиническое извращение - мы наблюдаем не первый год. Если вчера невинные вегетарианцы превратились в агрессивных "веганов", про которых еще сто раз подумаешь - не хуже ли они любых "трансгендеров" - то сегодня уже обыкновенные люди, всего лишь не любящие табачного дыма, превратились в таких бессмысленных и беспощадных борцунов с курением, что тут уже и сомнений никаких нет - эти, бесспорно, хуже любых пидоров.

Так что - братья и сестры! Будьте нетерпимы и нетолеранты! Причем в первую очередь - не к тем, кто сам по себе вызывает у вас естественное отвращение - с ними и так все понятно. А к тем, кто пытается поднырнуть под шлагбаум. Как ведь хорошо все сложилось с точно такой же попыткой наклеить извне определение "ватник". Никому ведь не придет в голову произнести: "Ну, я ведь не совсем ватник, я просто..." Потому что не дослушают и пошлют на хуй. Ровно так должно обстоять и с любым другим навязанным определением. "Я не гомофоб, я просто..." "Ну и ступай к своим пидорам, что ты за нашим столом сидишь?"
Так победим)))
asriyan

(no subject)

«Иван Сергеев».
«Изучал социология в Харьковский национальный университет…»
«Работает в NASA…»
На странице:
«Позорные хроники гибели империи зла…», «Журналисты из РФ съезжаются в Донбасс – жди беды…», свежие мозговые потуги Лилии Швецовой и прочие свидомые радости…

Когда в друзья просятся юные филиппинки или калифорнийки, сопровождая запрос крайне информативным сообщением "Нi!" - я просто недоумеваю. Ну, оставляю без внимания - само рассосется... (Нет, немолодые и очень толстые (привет Ксюше Собчак) тоже просятся – но эти неприятные моменты жизни я стараюсь забыть как можно быстрее.)
Недоумение становится тягостным, когда запросы приходят от отмороженных канадских или австралийских либералов... Либералы отечественные, как и эмигранты европейского или штатовского разлива все же более или менее адекватны - к откровенным врагам не пристают. А вот кого судьба занесла в жопу мира - те совсем мышей не ловят, это тоже как-то объяснимо.
В полный ступор меня вводят только свидомые.
Вроде бы уже больше года назад (после сожжения Дома Профсоюзов) обе стороны молча согласились с простой истиной - не о чем нам больше разговаривать. Мы - не власть, которая из каких-то своих загадочных соображений продолжает общаться с вашими порошенками, поставляет вам дизель для танков, газ и уголь, чтобы вы там не перемерзли к хуям, и поддерживает вашу банковскую систему через дочки российских банков. Мы люди простые, нам с вами разговаривать не о чем. По крайней мере, до нового Нюренберга, где будут судить не только убийц - как исполнителей, так и инициаторов - но и тех, кто оказывал информационную поддержку преступникам против мира и человечества.
Я человек, увы, немолодой и не очень здоровый. Я дважды укладывал вещи - но, к сожалению, оба раза состояние здоровья заставило разобрать их обратно. Это единственная причина, по которой я продолжаю сидеть в Москве и набирать буквы на клавишах, вместо того, чтобы с автоматом в руках заниматься единственно нужным делом на Донбассе.
Ребята, отъебитесь, а?
asriyan

Их депрессия. Захар Прилепин

Оригинал взят у pravdoiskatel77 в Их депрессия. Захар Прилепин
Будущее точно рискует кого-то из нас переехать катком

Мой товарищ, известный и невероятно талантливый музыкант — русский, взрослый, разумный - пишет мне, что у него депрессия.
- Отчего? - спрашиваю.
Он говорит: у меня исчезла вера в то, что страна моя будет жить по-человечески. Пишет, что в 90-е у него была огромная надежда, и эта надежда не погибала все «нулевые».
Он верил, что наша страна встала в общий хоровод со всеми остальными «цивилизованными странами», и хотя место её по-прежнему оставалось не самым завидным, однако жизнь тогда хотя бы имела краски: розовые, голубые, жёлтые, яркие, радужные.
И только сегодня он ощутил, что мы выгнаны из хоровода прочь. Что мы стали отбросами и ничтожеством мира, что выхода не предвидится. Нет, пишет он, вера, что, цитирую, «эволюция победит» осталась - но, огорчается он, «я боюсь, что не доживу до этого».

Collapse )

asriyan

Без комментариев

Оригинал взят у marat_ahtjamov в Без комментариев
Оригинал взят у alternathistory в "Я слышу постоянно рев чудовища, которое мы породили и вырастили" Записки жителя Киева

"Как шторма ветер, в брызгах ярости плещет майдан
Живые люди теряют свой облик без муки
Коричневый ливень наполнил беды океан
И в бой бросил тело и слишком уж слабые руки

Наш день не закончен, в квартире по-прежнему пусто
За окнами шабаш — ревет и бушует майдан
Взывать ли к богу? Молитвы — кровавые сгустки
Не будут услышаны, все поглотил ураган"
(Н.А., Киев, 14 лет)

Collapse )


КУЛЬТПОХОД

Хорошие люди напомнили – сегодня годовщина смерти Лосева. Я-то к философу отношусь сложно, уж точно – не фэн… Но подумал, что Азу Алибековну, у которой в свое время учился, и любовь и благодарность сохранил навсегда, сто лет не видел... Она еще в те годы доказывала мне, что, чем херней заниматься, ехал бы я лучше в Афины учить греческий, ибо заниматься классической филологией я просто обязан… Сейчас думаю – может, и права была))) Но к тому времени, как организовала она первую группу в Афины – началось, как писал Гайдар-Самый-Старший, «веселое время», забил я на учебу и понесся историю творить…

В общем, сходил.

К началу малость опоздал – что естественно, ибо до рассвета вдумчиво и с удовольствием выпивал с правильными людьми, а такое редко бывает. Опоздав, в переполненный зал сразу не попал, сидел до времени в предбаннике, что оказалось благом – если бы сразу публику разглядел, ушел бы сразу, и просветления бы не случилось. Но сидел я вовне, слушал речи невидимых мне выступающих, обращенные к невидимому мне залу и медленно охуевал. Я, как уже сказано выше, к Лосеву отношусь сложно, но масштаб есть масштаб. И казалось мне - по неистребимому, надо полагать, простодушию – что люди, приглашенные выступать на юбилейном вечере, должны тянуться, на цыпочки вставать, пытаться хоть слегка соответствовать… Ничуть не бывало. Простые такие немолодые ребята от философии просто так и незамысловато рассуждали на тему, какой А.Ф. был заебатый, и как ему большевики-пидарасы жить мешали. Один из выступающих даже самодельный стих зачитал. Лосеву, естессно, посвященный. Стих начинался фразой: «Сойди, Эйдос!» Дальше на протяжении двенадцати строк перечислялось около двадцати общеизвестных философов, каждого из которых автор лаконично призывал совершить какое-либо действие: сойти, снизойти, приподняться, призадуматься, отсосать…

К этому времени я, уже изрядно заинтригованный, в зал просочился. Как бы это зрелище описать… Ну, представьте себе среднее сегодняшнее поэтическое читалище. Ну, когда сидят три десятка нынешних «поэтов», и слушают полдюжины других «поэтов» – сегодня их очередь… А теперь представьте их же – но постаревших еще на двадцать лет. Вот, оно самое…

Была, правда, в зале единственная сексапильная юница, но, судя по остервенению в бросаемых вокруг взглядах, дитятко было приволочено сюда против воли научным руководителем, и думало только о том, когда же эта бодяга закончится…

Из бесед:

«- Ну, теперь ты понял, что я не Иннокентий?
- Ага.
- А то ведь есть и третий Иннокентий!»

«- Тейяр де Шарден…
(непонимание на лице собеседника)
- Ну, философ такой французский!
- Ааа!
- Вот он на Пасху умер!
- «Умер» – плохое слово! Надо говорить – «ушел»! Или лучше – «поднялся»!
- Ну, да, к небу поднялся…»

На простом русском это называется «доебались до мышей»… С философией всегда так бывает, но чтобы так стремительно… Двадцать лет ведь всего прошло…

К Азе Алибековне так и не подошел. Сидит очень уже немолодая женщина, из последних сил улыбается всем этим недотыкомкам, надписывает книги, явно, как та юница, ждет, когда это все закончится… Ну, хоть на те три минуты, которые мне причитались, я ей вечер сократил…

Под конец особо избранных гостей приглашали посидеть в «Му-му». Меня, почему-то, тоже пригласили. Не то обознались, не то решили для представительности включить – чтобы была представлена хоть одна биологически полноценная особь. Если бы пухлогубую студентку тоже позвали – я бы, может, даже на «Му-му» согласился… Но дите высокомерно проигнорировали – а я, соответственно, в ужасе слинял похмеляться.

Тихо ушел, почти на цыпочках. Никому слова не сказал, ни одной шуточки не отпустил. Грешно убогих обижать…

Вот, собственно, и все.
Морали не будет.
Просто странно все и хуево.

А "НОВАЯ" ОПЯТЬ ЗАЖИГАЕТ...

Людмила Алексеева и Светлана Ганнушкина, типа, следят за антигрузинской кампанией:

Так, гражданке России Тамаре Робакидзе было отказано в обследовании в Институте имени Бурденко. Когда подошла ее многомесячная очередь в кабинет № 361, врач отказалась ее принять, заявив, что «больница грузин не обслуживает». А 22-летний Ираклий Микия не может сыграть свадьбу со своей любимой девушкой. Рестораны отказываются принимать грузинскую свадьбу, опасаясь «санкций».

ГРУЗИНЫ ХОДЯТ ПО МУКАМ
http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/87n/n87n-s13.shtml

Ну, про Институт Бурденко – это, надо полагать, вариации на тему старой пархоменсковской утки – которая началась с заявления про Скорую, отказавшуюся, якобы, грузина забирать, а позже выяснилось, что все всех забрали, просто диспетчер что-то там нелюбезное в трубку буркнула...

А вот судьбой юного Ираклия, обреченного злыми московскими ресторатарами на целибат, я озаботился. И вот с утра пораньше обзвонил три кабака. Есть, говорю, у меня приятель Ираклий, свадьбу бы, говорю, сыграть… Почему бы не сыграть, отвечают – и начинают уточнять число приглашенных или рассказывают, на сколько дней вперед банкетный зал заказывать надо.
Тут, говорю, такое дело – грузин наш Ираклий, и грузин сильно мнительный. Ему все какие-то преследования мерещатся, боится, что московский кабак грузинскую свадьбу не примет… В первых двух кабаках просто не поняли, о чем это я, пришлось разъяснять. Нет, говорят, Господь с вами, какая чушь! А в третьем девушка отвечала молоденькая, непосредственная, политесу не знающая. Она как про опасения услышала, помолчала немного, а потом тихо спросила: «Он у вас больной, что ли?»

На чем я свое независимое расследование и завершил. Про Ираклия ничего не знаю, а вот Алексеевой и Ганнушкиной в поликлинику бы заглянуть не мешало. Понятно, привыкли люди на хлеб таким макаром зарабатывать, но чтобы так подставляться – действительно надо здоровьем пошатнуться.

Так что если кто с 22-летним Ираклием Микия знаком – киньте человеку ссылку, поделюсь адресами. Не говоря уже о грузинских кабаках, в которые я просто звонить не стал.
Жалко юношу – спермотоксикоз там, прочее всякое…

А вообще-то хорошо бы коммюнити завести – что-нибудь типа «Клюква.Ру». Раз уж Евгения Марковна окончательно отказывается порядок наводить. Премию ежегодную присуждать. В двух номинациях «Самый развесистый писака года» и «Самое развесистое издание года». А то вон даже у эстрадной шелупони «Серебряная калоша» есть, одни журналисты дикими стадами бродят.

Пы.Сы. И договоримся сразу – никого не номинировать посмертно.
Что, надеюсь, отсекает наиболее ожидаемые комменты.

О "ПЕЧАЛИ И ОДИНОЧЕСТВЕ" - ДАВНО СОБИРАЛСЯ

Я об этом читать, в общем, люблю.
Нет, понятно и простительно, когда это – томления стремительно половоззреющих юниц.
Увлекательно, когда это – традиционное артистичное кокетство Караулова, на которое завороженные половоззреющие девицы сомнамбулически тянутся, как крысы на звуки заветной дудочки.
Но куда чаще речь идет о юношах бледных, не лишенных политических амбиций.
И это хорошо и здраво.
Ведь нормальный человек слово «одиночество» произнести, вообще-то, не в состоянии.
Примерно так же, как слово «телесность». Нет, время от времени – от травы ли хорошей, с перепою ли нечеловеческого – этой самой «телесностью» пару минут потяготиться можно. Но вряд ли такие переживания возможны в здравом уме и в рабочее время.
«Одиночество» для нормального человека ровно такая же данность, что и «телесность».
И любые друзья и любимые происходит вне поверхности этого несокрушимого панциря, иногда оставляя на нем царапины или вмятины (порой с необратимыми для ливера последствиями) но внутрь никто не прорвется. Невозможно
Ну, так то – у нормальных…

Вернувшись в Москву в 94-ом, после двухлетнего отсутствия, я просто испугался.
В 90-ые, если кто помнит, время в Москве неслось с другой скоростью, раз в полгода менялась эпоха, и пропуск двух лет означал пропущенные три-четыре эпохи, наверстывать которые, вживаясь обратно, было довольно непросто. Люди же, пропустившие больше трех лет, выпадали необратимо…
Главным шоком от Москвы 94-ого было то, что город оказался наводнен оружием.
Бандиты разного уровня серьезности упаковались еще в 80-ых, тут же было совсем другое. По городу рассекали пьяные и обкуренные сопляки со стволами. Не только каждый второй ларечник, но и каждый третий манагер таскал с собой пушку, часто – паленную. Просто за чистый ствол просили от пятисот до штуки баксов, а грязный мог обломиться и за сотни полторы. Манагер же искренне полагал, что пушку он будет «просто так носить», а не в людей стрелять, так что какая ему, в сущности разница (тем более, что поди проверь – и впрямь ствол чистый, или торговец просто лишних полтонны решил срубить)? К тому же откупиться от ментов, с упоением осваивавших ослепительные перспективы товарно-денежного правопорядка, при залете можно было примерно за те же деньги. Где было щенкам знать, что любое оружие притягивает ситуации, когда оно должно пойти в ход… Впрочем, и без всякой оружейной магии было понятно, что благим намерениям про «не в людей стрелять» жизни отведено пару недель – до третьей четвертой большой пьянки. Потом оружие извлекалось наружу в случайной кабацкой ссоре, им долго и бестолково размахивали, демонстрируя крутизну, а оно как-то само собой стреляло.
Одна из самых омерзительных сцен, виденных мною в жизни, был –надцатилетний недомерок со скошенным лбом, после первой же оплеухи в ментовке упавший на колени и разрыдавшийся: «Дяденька… я не хотел… оно само… я больше не бууудуууу…» «Дяденька» с ефрейторской лычкой, на пару лет постарше, с тупым недоумением рассматривал существо, не в силах, по-видимому, смириться с мыслью, что денег слупить не удастся, дело придется вести заведенным порядком – труп жертвы уже остывал в морге. Справедливости ради стоит отметить, что жертва была ничем не лучше, но случаи бывали разные…
Город, оказавшийся на полгода-год во власти отморозков с подростковой психикой, был действительно страшен. Очистился он, впрочем, довольно скоро – частью отморозки перестреляли друг друга, в основном же – были отстреляны серьезными людьми, коих зацепили в пьяном кураже…
Но картинка в памяти осталась навсегда – праздник непослушания, дети, наслаждающиеся властью над взрослыми…
Рентгеновский снимок российской демократии.

Так вот, об «одиночестве».
Жалоба на одиночество – диагноз. Она с головой выдает человека, уверенного, что когда ему удается, по удачному выражению одного юзера, «общаться, дружиться, улыбаться» - его одиночество куда-то отступает, а то и исчезает вовсе. Кстати, очень возможно, что так оно и есть – просто человек еще не совсем человек, в нем еще не вызрело то самое главное знание о мире, невербализуемое в принципе, которое составит ядро его собственного одиночества… Душа, если угодно.
Знание, которое возникает однажды, вдруг. В бою, на пожаре, наводнении… вообще при встрече со смертельной опасностью… Хотя – может возникнуть и при взгляде на женщину, перед которой бесконечно виноват, в момент осознания всей непоправимости твоей вины… Всяко бывает. Когда-то это называлось инициацией. И пропускало человека в сознательную взрослую жизнь. Сегодня это – беда, от которой изо всех сил стараются уберечь своих ненаглядных чад так и не испытавшие ее родители, оставшиеся вечными детьми. Бесконечное воспроизводство ебливых, жрущих и срущих гусениц, из поколения в поколение избегающих превращения во взрослую особь – то ли в махаона, то ли в скромную капустницу, то ли в хищную стрекозу со смертоносными охотничьими крючьями… Кто знает? Они – точно никогда не узнают…
Отсюда, собственно, и берутся все солдатские неврозы – «вьетнамские», «афганские», «чеченские»… Когда инициация совпадает с первым убитым твоими руками. Когда отсутствует воинское сословие, и на войну приходят дети, а уходят больные.
Неправильный метаморфоз.

Любопытно, кстати, что если инициация происходила чуть раньше – при первом авианалете, при первом артобстреле – то главное знание уже обретено, потом первый убитый уже мало что прибавляет… Тогда из ребенка получается настоящий солдат. Взрослый и ответственный человек, знающий, кроме всего прочего, что на улицах мирного города нельзя носить с собой даже ножика перочинного – во избежание…
Вот только ему потом предстоит возвращаться в мир, принадлежащий так и не повзрослевшим гусеницам. И сначала он попробует рассказать о своем новом знании вчерашним друзьям, оставшимися такими же, как и до его ухода.

Человек не может привыкнуть к холоду, писал Амундсен.
Когда я возвращался в Москву после четырех таймырских месяцев, во Внуково было -12. В Дудинке – пятью часами раньше – -44. Выйдя из самолета и пройдя несколько шагов, я понял, что мне жарко. Снял куртку, закинул на плечо и пошел к автобусу в одном свитере. Было нормально. Потом слегка отпустило, но к прежним, дотаймырским ощущениям тепла и холода так и не вернулся, хотя уже пошел пятый год. Это, похоже, уже навсегда.
Вот только Амундсен писал не о том холоде. Сороковые холода – пусть и на грани, но все еще в рамках человеческих температур. Нечеловеческие начинаются там, где нельзя выйти из помещения с незащищенным лицом. К ним, наверное, действительно нельзя привыкнуть. Вот только умение различать человеческий и нечеловеческий опыт дано только тем, кто уже знаком с нечеловеческим.
Добрые собеседники, слушающие тебя с нетерпением, ерзая на месте, нетерпеливо ожидающие первой паузы, чтобы немедленно вставить: «Точно! Вот и у меня был случай…» Славные люди – ваше здоровье. Что бы с нами было, если бы вы после первой же попытки не отбили бы у нас раз и навсегда желание вербализовать невербализуемое! Большое вам человеческое спасибо.

Только потом приходит понимание, что и с людьми, инициацию прошедшими, тоже никак не получится «общаться, дружится, улыбаться».
Из прочитанного в детстве Ремарка запомнилась единственная, кажется, сцена – ходит по кабаку уже изрядно датый человек с рюмкой в руке, громко выкликает дату – что-то вроде «23 сентября 1916 года» – и пьет. Сидящие за столами улыбаются, кивают, и пьют следом. Служившие с ним в одной роте знают – человек называет дату, в которую чудом не погиб. Остальные – тоже бывшие солдаты – просто понимают, что человек о том самом.
О главном.
Вот так – можно. Улыбнуться, кивнуть, выпить. Говорить лишнего нельзя. Дата у каждого своя. И знание тоже свое. Тебе показали то, что предназначено только тебе. И точка.
Единственная возможность намекнуть на существо предмета – это христианское представление о том, что мир, в котором мы живем – это мир после грехопадения. Мир, изначально совершенный, но изуродованный, деформированный, измятый, перекрученный почти до неузнаваемости. Измятый и перекрученный, как каждый из нас.
Мир, где из-под тоненькой пленочки видимого благополучия в любой момент может вылезти слепая бородавчатая харя с аршинными зубами. Из любой стены. Из любого прохожего. Из тебя самого. И всегда надо быть готовым не только отпрыгнуть, увернутся, отбить удар – но и, что гораздо важнее – всегда быть готовым уберечь окружающих от хари, которая может вылезти из тебя… Впрочем, это я уже заврался. Это уже попытка рассказать про свое, и уже ведет куда-то в сторону. Понимающие люди тут уже морщатся и качают головами. Разве что великодушный Темкин доброе слово скажет…

Так и живем. Холодно смотрим на веселых попрыгунчиков, стремительных мальчиков и девочек, закладывающих очередной карьерный вираж и снисходительно поглядывающих на нас. Лохов. Это их мир, ничего не поделаешь. Как там у Кушнера, про «испорченные с жизнью отношенья»: «она уже с другими дружбу водит//и улыбается другим//мы что-то поняли в ее природе,//чего стесняется она, изъяна вроде, порока вроде,//вот и льнет не к нам, а к ним…» Молча делаем, то что должно. В очередной раз убеждаемся, что опять получилось не то, опять все, о чем писалось и говорилось несколько лет, превращается в жидкое дерьмо, и кто-то уже азартно лепит из этого дерьма куличики, и куличики эти находят свой, пусть и ограниченный, но вполне устойчивый спрос.

Жизнь вообще циклична. Находишь соратников, долго сближаешь позиции, накладываешь на себя добровольные ограничения – все, что может задеть своих, обсуждать только приватно… Очень не скоро начинаешь замечать, что кроме тебя, таких ограничений почти никто на себя не накладывал. А область твоих умолчаний ширится и ширится. Пока не начинает покрывать чуть ли не все поле. Но ты к этому времени и так уже заткнулся совсем – потому что никак не хочешь признать очевидного – ты опять вляпался в чужой бизнес. Оказывается, не только Родину продавать, спасать Родину – тоже вполне себе бизнес. Капитализация пожиже, но тоже ничего. И репутацией человека, чуждого всяким интригам, гордится не следовало – следовало стыдиться. Это репутация лоха, с которым просто не о чем ссориться, он же «за идею». Это мы понимаем, о чем речь, мы ресурсы делим, а этот просто под ногами путается…
И начинает рассеиваться искреннее недоумение – вроде же одно дело делаем, а вот поди ж ты – у всех все в порядке, один ты в пролете…
Да нет. Не одно мы дело делаем, разные у нас дела.
И кто ж тебе виноват, если сам рассиропился, рассентиментальничался, нарушил главный и никогда не подводивший принцип – ЕСЛИ У БЫВШИХ СОРАТНИКОВ ЛИЦА НАЧИНАЮТ СЫТО ЛОСНИТСЯ – ПОРА УХОДИТЬ.

Уходить, и начинать все на новом месте, с нуля. Зная, что через несколько лет повториться то же самое, и опять, провалявшись несколько месяцев в тоске и немоте, начинать с нуля. И еще раз. И еще. Делай, что должен…
Хорошо хоть, удалось сохранить уважение к нескольким людям. Вполне достойный итог.
А пока – искать новую работу (кушать все-таки хочется, даже последнему лоху), отдавать накопившиеся долги… Жизнь, в общем, продолжается.

PS. Ах, да, чуть не забыл – ну и еще, разумеется, печально и одиноко:)

САНТИМЕНТЫ

Люди убиваются и возвращаются - или нет.
Но рука почему-то не поднимается вычеркивать - это значило бы согласится с тем, что человека здесь больше не будет... Даже если человек был не очень симпатичен - все равно, пока остается в списке - у него, вроде, остается шанс вернуться, объясниться, показать себя с другой стороны...
Не припоминаю - вроде бы за все время никого не вычеркивал... Хотя нет, было однажды - когда работы навалилось слишком много, а Кашин был тогда невероятно писуч и в одиночку занимал половину тогдашней ленты. Пришлось, извинившись и объяснив причины, вычеркнуть - и добавить обратно, когда вал работы схлынул.
Самоубийцы же в большинстве случаев возвращаются... Сегодня у меня их трое: eremei, ptitza и rambler.
eremei, надо полагать, все же вернется - как-то трудно предствить без него ЖЖ.
rambler и ptitza давно пропустили протокольные 30 дней, так что почему я их сохраняю, объяснить трудно...
Причем удалившегося в совсем незапамятные времена rambler-а я просто не помню - отчего испытываю некое смутное чувство вины - времена были слишком хлопотными, вполне мог не обратить внимания на достойного и интересного человека - чем-то ведь руководствовался, когда вносил!
ptitza же была чрезвычайно мила - и здесь, и в реале. Отсутствие весьма ощутимое.
В общем, люди, если вернулись под другими никами - отсигнальте как-нибудь, что ли?
А то смотришь на могильные холмики, а покойники, не исключено, здесь же за оградой резвятся!